И энгельс мне знаком не понаслышке чьи стихи

К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, том 4

Читать я не стал — (будь бы это литература, хотя бы и враждебная мне, как, знак того, что «партия исчерпывающе решила этот вопрос и не будет к нему .. Я предложил своему журналу цикл стихов «По праву памяти» (с .. об общих обстоятельствах понаслышке от «кругов», в которых окунается. Второе издание Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса выпускается по .. Закон разрешает мне писать, но я должен писать не в своём собственном есть такой радетель и спаситель, чья десница всемогуща и в силах помочь. Но оратору, очевидно, знаком только чувственный жар страсти, он не знает. Фильм рассказывает о становлении как Маркса, так и Энгельса. Быт, чувства , . Маркс представлен как оппозиционный журналист, чья радикальность идет и совсем другие вещи — в России об этом знают не понаслышке». . Мне уже писал о вашей поездке мой друг Лавров, — сказал по-английски.

  • Журнальный зал

Маркс подчеркивает, что печатные выступления Фогта понадобились его хозяевам для идеологической обработки общественного мнения Европы и особенно Германии, чтобы облегчить Наполеону III проведение его внешнеполитических авантюр. Маркс указывает, что Фогт связан с разветвленной агентурой, созданной заправилами Второй империи в разных странах. Разоблачая Фогта и его сообщников как пособников происков Наполеона III, показывая, что во всей своей политической деятельности Фогт был орудием бонапартистских интриг среди демократических кругов, Маркс предупреждал об опасности проникновения бонапартистских агентов в демократическую и пролетарскую среду.

Произведение Маркса, нанесшее удар бонапартистской агентуре, служит до настоящего времени образцом обличения широко применяемых и по сей день правящей буржуазией методов подкупа, использования платных агентов, наемных писателей и журналистов в целях реакционной пропаганды и подрывной деятельности.

Обнародованные позднее документы, неизвестные Марксу в момент написания памфлета, целиком подтвердили правильность его мнения о том, что Фогт являлся платным бонапартистским агентом. В опубликованных французским правительством после падения Второй империи ведомостях о расходовании секретных фондов Луи-Наполеона указывалось, что Фогт в августе г.

Разоблачение связей Фогта с бонапартистскими кругами переросло в памфлете Маркса в широкое всестороннее обличение бонапартистского режима во Франции. В фарватере политики Второй империи, раскинувшей свои сети по всей Европе, оказались правительства ряда мелких государств.

Господствующие классы ряда стран - Сардинии, Пруссии и др. Борьбу с бонапартизмом Маркс и Энгельс считали одной из главных задач международного пролетариата.

Разоблачая методы господства контрреволюционной крупной буржуазии в форме бонапартистской диктатуры, Маркс показывает, что режим Второй империи является царством полицейского террора, безудержных биржевых спекуляций, разгула военщины и оголтелых авантюристов, что в арсенал политических средств этого режима входит шантаж, подкуп, грубая демагогия, показное и двуличное заигрывание с национальным и революционным движением, развращение подачками отдельных слоев общества, использование уголовных элементов.

Вопреки всем утверждениям Фогта и других бонапартистских пропагандистов, эта война, указывал Маркс, не имела ничего общего с освобождением Италии от австрийского господства. На деле, как показала уже итальянская политика Луи Бонапарта, Вторая империя была злейшим врагом подлинно национальноосвободительных движений. Маркс считал серьезной угрозой для интересов угнетенных народов то обстоятельство, что некоторые лидеры этих движений поддавались бонапартистской демагогии.

Маркс клеймит также другие европейские реакционные силы, оказывающие влияние на мировую политику. Он разоблачает, в частности, сговор Луи-Наполеона с представителем английской буржуазно-аристократической олигархии Пальмерстоном, развязавший Наполеону III руки в осуществлении итальянской авантюры, а также служившее тем же целям соглашение между бонапартистской Францией и царской Россией.

Выступления Маркса и Энгельса против бонапартизма были тесно связаны с их борьбой за революционно-демократическое решение вопроса о воссоединении Германии, а также и Италии. Бонапартистскую Францию и ее гегемонию в Европе Маркс и Энгельс считали одним из главных препятствий на пути национального объединения каждой из этих стран и осуществления в них необходимых революционно-демократических преобразований.

Рабочий Университет им. И.Б. Хлебникова

Он отметил также, что эта позиция соответствовала той антинародной и контрреволюционной политике, которую в период итальянского кризиса проводили поддерживаемые либеральной буржуазией прусские правящие круги, стремившиеся воспользоваться ослаблением Австрии для объединения Германии династическим путем под главенством юнкерской Пруссии.

Маркс писал Энгельсу 26 ноября г. Антипролетарским взглядам Лассаля, которого Маркс подверг критике в своей книге, открыто не называя его имени, основоположники марксизма противопоставили план революционно-демократического объединения как Германии, так и Италии путем народных революций и свержения реакционных монархических режимов. Основоположники марксизма считали одной из важнейших задач пролетарских революционеров овладение тайнами международной политики, чтобы иметь возможность разоблачать дипломатические козни и захватнические планы господствующих классов.

Считая, что пролетариат способен оказывать активное противодействие шовинистической и агрессивной политике правящих классов, Маркс и Энгельс подчеркивали необходимость для него придерживаться в международных конфликтах своей собственной революционной линии, рассчитанной на полное осуществление буржуазнодемократических преобразований в Европе, освобождение угнетенных наций и на подготовку условий для победы пролетарской революции.

Он решительно осуждал политику захватов и аннексий, разоблачая применяемые дипломатией господствующих классов методы запугивания и шантажа, грубого вмешательства во внутренние дела малых стран, натравливания одних наций на.

Маркс беспощадно разоблачает продажность, беспринципность, низкопробность. Имея в виду немецкую вульгарную демократию, Маркс писал в предисловии к своему памфлету, что одна из причин, побудившая его дать отповедь Фогту, заключалась в возможности развенчать таким путем целое политическое направление, к которому принадлежал Фогт.

Выступление против вульгарных демократов представлялось Марксу необходимым ввиду особой важности в тот момент отстаивания самостоятельности идейных и тактических позиций формирующейся пролетарской партии и ограждения ее от мелкобуржуазного влияния, а также ввиду той эволюции вправо, которую претерпело к тому времени большинство немецких демократов.

Со времени революции - гг. Значительная часть демократов как в Германии, так и в эмиграции выродилась в придаток буржуазных либералов.

ЕВРОПЕЙСКАЯ ПОЭЗИЯ XIX ВЕКА. «Европейская поэзия XIX века» | Антология

Многие из них выступали, подобно Фогту, как подголоски бонапартистских кругов и немецкой контрреволюционной буржуазии. Маркс, в прошлом вместе с Энгельсом разоблачавший вульгарный демократизм ряда лидеров немецкой мелкой буржуазии см. Маркс ясно сознавал, что за спиной клеветника Фогта наряду с либералами стоят многие вульгарные демократы.

Использованные в нем Марксом афоризмы и литературные образы из многих известных и малоизвестных художественных произведений делают его критику Фогта и других врагов рабочего движения еще более острой и меткой. Этим, главным образом, и объясняется то пренебрежение, с которым относились к нему оппортунистические лидеры II Интернационала и германской социал-демократии.

В целях облегчения чтения текста статей из энциклопедии, в отдельных случаях введены дополнительные абзацы. Когда документ приводится Марксом и на немецком языке и в оригинале, в последнем случае сохраняется язык оригинала. Примечания о сражениях и договорах даются, как правило, без отсылок при повторных упоминаниях; страницы, к которым даны такие примечания, обозначены в указателе географических названий. Из армий древнего мира первой, о которой мы имеем сколько-нибудь достоверные сведения, является армия Египта.

Эпоха ее славы совпадает с царствованием Рамсеса II Сесостриса ; рисунки и надписи на многочисленных памятниках его царствования, повествующие о его подвигах, являются главным источником наших сведений о состоянии военного дела у египтян.

Военная каста Египта делилась на два разряда - хермотибов и каласиров2; в лучшие времена первый насчитывал человек, второй - Эти два разряда, по-видимому, отличались друг от друга исключительно возрастом или продолжительностью службы, так что каласиры через определенное количество лет переходили в разряд хермотибов или в запас. Вся армия размещалась в своего рода военных поселениях, причем каждый воин получал обширный участок земли в качестве вознаграждения за свою службу.

Поселения эти были расположены главным образом в нижней части страны, где можно было ожидать нападений со стороны соседних азиатских государств; лишь несколько поселений было основано по Верхнему Нилу, так как эфиопы являлись не очень грозным противником.

Сила армии была в ее пехоте, особенно - в ее лучниках. Помимо последних в ней имелись отряды пехотинцев, различно вооруженных и сформированных в батальоны3 в зависимости от их вооружения: Пехоту поддерживали многочисленные боевые колесницы, с двумя воинами на каждой: Единственный рисунок, изображающий человека верхом на лошади, относят к римской эпохе, и по-видимому правильно предположить, что использование лошади для верховой езды и применение конницы стало известно египтянам только благодаря их азиатским соседям.

В более поздний период, как это несомненно явствует из единодушных свидетельств на этот счет древних историков, египтяне располагали многочисленной конницей, которая действовала, как и всякая кавалерия древнего времени, на флангах пехоты.

Защитное вооружение египтян состояло из щитов, шлемов, нагрудников или кольчуг, изготовлявшихся из различного материала. Их способ атаки укрепленной позиции обнаруживает многие из приемов и ухищрений, известных грекам и римлянам. У них имелись testudo, или таран, винея4 и штурмовая лестница; но утверждение сэра Г. Уилкинсона, что они также были знакомы с применением подвижных башен и умели вести подкопы стен, является всего лишь гипотезой5. Со времен Псамметиха египтяне содержали отряд греческих наемников, которые тоже были поселены в Нижнем Египте.

Ассирия дает нам самый ранний образец тех азиатских армий, которые свыше тысячи лет боролись за обладание странами между Средиземным морем и Индом.

Здесь, как и в Египте, главным источником наших сведений служат материальные памятники. Судя по ним, пехота была вооружена подобно египетской, хотя лук, по-видимому, играл меньшую роль, а защитное и наступательное вооружение, как правило, отличалось лучшей выделкой и более изящным внешним видом.

Кроме того, здесь было больше разнообразия в вооружении ввиду больших размеров империи. Главным оружием были копье, лук, меч и кинжал. Ассирийцы в армии Ксеркса изображены также с окованными железом палицами. Защитное вооружение состояло из шлема часто изготовленного с большим вкусомвойлочного или кожаного панциря и щита. Боевые колесницы все еще составляли важный элемент армии; в колеснице помещалось два человека, причем возница должен был-прикрывать щитом лучника. Многие воины, сражавшиеся на колесницах, изображены в длинных чешуйчатых панцирях.

Кроме того, существовала конница, с которой впервые мы встречаемся именно. На более ранних скульптурных памятниках всадник сидит на неоседланной лошади; позднее вводится нечто вроде мягкого седла, а на одной скульптуре изображено высокое седло, похожее на употребляемые ныне на Востоке. Кавалерия вряд ли значительно отличалась от кавалерии персов и более поздних восточных народов. Это была легкая, иррегулярная 7 АРМИЯ конница, атакующая беспорядочными группами, легко отражаемая хорошо вооруженной и стойкой пехотой, но грозная для приведенной в расстройство или разбитой армии.

В соответствии с этим она изображалась в строю позади воинов, сражавшихся на колесницах, которые, по-видимому, составляли аристократический род войск.

В тактике пехоты был, очевидно, достигнут некоторый прогресс в смысле правильности движений и построений. Лучники либо сражались впереди, тогда каждого из них прикрывал щитоносец, либо же составляли заднюю шеренгу, и тогда воины первой и второй шеренг, вооруженные копьями, нагибались или становились на колено, чтобы они могли стрелять.

Их подвижные и неподвижные башни также сооружались вышиной до уровня стены осаждаемой крепости и еще выше, чтобы они господствовали над нею. Ассирийцы применяли также тараны и винеи; так как их армии были многочисленны, то они отводили целые рукава рек в новые русла, чтобы овладеть подступами к слабому участку фронта атакуемой крепости или воспользоваться сухим руслом реки как проходом в эту крепость.

Армии вавилонян были, видимо, подобны ассирийским, но конкретные подробности о них неизвестны. Персидская империя обязана своим величием ее основателям - воинственным кочевникам нынешнего Фарсистана, страны наездников, в которой конница сразу приобрела то господствующее положение, какое она с тех пор занимала во всех восточных армиях вплоть до недавнего времени, когда в этих армиях было введено современное европейское военное обучение.

Дарий Гистасп создал постоянную армию, чтобы держать в повиновении завоеванные провинции, а также предупреждать частые мятежи сатрапов, или гражданских губернаторов. Каждая провинция, таким образом, имела свой гарнизон под командой особого начальника; кроме того, отряды войск размещались в укрепленных городах. Расходы по содержанию этих войск должны были нести провинции.

ЭНГЕЛЬС повозок с гаремами и слугами, а также караваны верблюдов с припасами; в царскую гвардию входили, кроме того, воинов, вооруженных алебардами, всадников конной гвардии и многочисленные боевые колесницы, причем некоторые из них были вооружены косами. Для больших экспедиций этих вооруженных сил считалось недостаточно, и во всех провинциях империи производился общий набор.

В совокупности эти разнообразные контингенты образовывали подлинно восточную армию, составленную из самых разнородных частей, которые отличались друг от друга вооружением и способом ведения боя; ее сопровождали громадный обоз и бесчисленное множество обслуживающих армию людей. Именно присутствием этих последних мы должны объяснить ту громадную численность персидских армий, о которой говорят греки. Воины, в зависимости от своей национальной принадлежности, были вооружены луками, дротиками, копьями, мечами, палицами, кинжалами, пращами и.

Контингент каждой провинции находился под отдельным командованием; эти контингенты, согласно Геродоту, по-видимому, подразделялись на десятки, сотни, тысячи и пр. Командование крупными соединениями или крыльями армии обыкновенно поручалось членам царской семьи.

Они были вооружены луками, копьями средней величины и короткими мечами; голову защищали чемто вроде тюрбана, туловище - одеждой, покрытой железными пластинками; щит большей частью делался из плетеных прутьев. И все же эта elite, как и остальная персидская пехота, терпела жестокое поражение всякий раз, когда ей приходилось иметь дело даже с самыми немногочисленными отрядами греков; против зарождающейся фаланги Спарты и Афин эти неповоротливые и беспорядочные толпы были способны только на пассивное сопротивление, свидетельство тому - Марафон, Платеи, Микале и Фермопилы8.

Боевые колесницы, которые в персидской армии появляются в последний раз в истории, могли быть полезны на совершенно ровной местности против такой пестрой толпы, какой была сама персидская пехота, но против плотной массы копейщиков, которую образовывали греки, или против легких войск, использовавших неровности местности, они были более чем бесполезны.

Малейшее препятствие останавливало. Во время сражения лошади пугались и, не слушаясь возниц, топтали собственную пехоту. На Марафонской равнине, - удобной для конницы местности, - у персов было всадников, и все же последние не смогли прорвать ряды афинян. В более поздние времена конница отличилась в сражении на Гранике9, где, построенная в одну линию, она напала на головные части македонских колонн, поднимавшихся на берег после перехода реки вброд, и опрокинула их прежде, чем они смогли развернуться.

Таким образом она в течение длительного времени успешно действовала против авангарда Александра, которым командовал Птолемей, пока не подошли главные силы, а на ее флангах не появились легкие войска, после чего ей пришлось отступить ввиду отсутствия второй линии или резерва. Но в этот период персидская армия была усилена влившимся в нее греческим элементом, а именно греческими наемниками, которых, вскоре после Ксеркса, цари стали нанимать на службу, и кавалерийская тактика, примененная Мемноном в сражении на Гранике, отличается столь неазиатским характером, что мы можем, даже при отсутствии достоверных сведений, смело приписать ее греческому влиянию.

Греческие армии являются первыми, об организации которых во всех ее деталях мы имеем обширные и точные сведения. Можно сказать, что вместе с ними начинается история тактики, в особенности тактики пехоты.

Не останавливаясь на описании военной системы героического периода Греции, как она изображена Гомером, когда кавалерия была еще неизвестна, когда знать и вожди сражались на боевых колесницах или сходили с них для поединка с равным по знатности противником и когда пехота, по-видимому, была не многим лучше азиатской, мы сразу перейдем к военным силам Афин в эпоху их величия.

В Афинах каждый свободнорожденный мужчина был обязан нести военную службу. Только лица, занимавшие определенные государственные должности, а в более ранний период и четвертый, или беднейший, класс свободных освобождались от воинской повинности Это была милиционная система, основанная на рабстве.

Каждый юноша по достижении 18 лет должен был отбывать военную службу в течение двух лет, особенно по охране границ. В течение этого времени он завершал свое военное обучение и в дальнейшем оставался военнообязанным вплоть до 60 лет.

ЭНГЕЛЬС Десять стратегов, ежегодно избиравшихся народом, должны были производить набор этих войск и формировать их, причем члены каждого племени, или филы, составляли отряд под командой особого филарха. Филархи, как итаксиархи, или командиры рот, также избирались народом.

Все призванные составляли тяжелую пехоту гоплитыпредназначенную для образования фаланги, или глубокого линейного строя копейщиков; из этой пехоты первоначально состояли все вооруженные силы, а позднее, когда к ней были добавлены легкие войска и конница, она оставалась их основным стержнем - родом войск, решавшим исход сражения.

Фаланга имела различную глубину; мы встречаем упоминания о фалангах глубиной в 8, 12, 25 шеренг. Вооружение гоплитов состояло из нагрудника или панциря, шлема, овального щита, копья и короткого меча.

Сила афинской фаланги заключалась в атаке; она славилась своим бешеным натиском при нападении, в особенности после того, как Мильтиад ввел при Марафоне ускорение шага во время атаки, так что пехота устремлялась на врага бегом. Но в обороне афинскую фалангу превосходила спартанская, более устойчивая и теснее сомкнутая. В то время как при Марафоне все войско афинян состояло из тяжеловооруженной фаланги в гоплитов, при Платеях они имели, кроме гоплитов, такое же число легкой пехоты.

Страшная угроза персидских вторжений вызывала необходимость увеличения числа военнообязанных; в их списки был внесен беднейший класс населения - феты.

Из последних формировались легкие войска гимнеты, псилы ; они либо совсем не имели защитного вооружения, либо у них был один только щит; они имели копье и дротики. С расширением власти Афин их легкие войска были усилены контингентами союзников11 и даже наемными войсками. В армию были включены жители Акарнании, Этолии и Крита, славившиеся как стрелки из лука и пращники.

Была сформирована промежуточная - между легковооруженными и гоплитами - разновидность войск, пелтасты, вооруженная как легкая пехота, но способная захватывать и удерживать позиции. Однако эти войска не имели большого значения до тех пор, пока после Пелопоннесской войны12 Ификрат не реорганизовал.

Легкие войска афинян пользовались хорошей репутацией за сметливость и быстроту, как в принятии боевых решений, так и в их выполнении. В ряде случаев, - вероятно на пересеченной местности, - они с успехом противостояли даже спартанской фаланге. Создание афинской конницы относится к тому времени, когда республика была уже богата и могущественна.

2Пар.20-9 и воззовём к Тебе в тесноте нашей, и Ты услышишь и спасёшь. 06.03.2015

Гористая поверхность Аттики была неблагоприятна для этого 11 АРМИЯ рода войск, но соседство Фессалии и Беотии - областей, богатых лошадьми, и поэтому первыми сформировавших конницу, - скоро привело к созданию ее и в других государствах Греции. Афинская конница, сначала насчитывавшаязатем и даже всадников, комплектовалась из самых богатых граждан и существовала постоянно, даже в мирное время. Это была весьма боеспособная часть армии, чрезвычайно бдительная, сметливая и инициативная.

В бою она, как и легкая пехота, обыкновенно занимала позицию на крыльях фаланги. В более поздний период афиняне содержали также наемный отряд в конных лучников гиппотоксотов. Вплоть до эпохи Перикла афинский воин не получал никакой платы. Позже ему стали платить 2 обола кроме того еще 2 обола на продовольствие, которое воин должен был сам добыватьа иногда гоплиты получали даже 2 драхмы. Командиры получали двойную, воины-кавалеристы - тройную, а военачальники - четырехкратную плату.

Одна только тяжеловооруженная конница обходилась в мирное время в 40 талантов долларов в год, а во время войны - значительно дороже. Боевой порядок и способ ведения боя были чрезвычайно просты: Они атаковали вражескую фалангу параллельным фронтом. Если при первом натиске не удавалось расстроить боевой порядок противника, то исход сражения решала рукопашная схватка мечами. Одновременно легкая пехота и конница либо атаковали соответствующие войска противника, либо старались действовать на флангах и в тылу его фаланги и использовать малейшее замешательство в ее рядах.

В случае победы они осуществляли преследование, в случае поражения по возможности прикрывали отступление. Они использовались также для разведки и набегов, беспокоили противника, когда он находился на марше, в особенности когда ему случалось проходить через дефиле, и старались перехватывать его обозы и отставших.

Таким образом, боевой порядок был крайне прост; фаланга всегда действовала как одно целое; расчленение ее на более мелкие единицы не имело тактического значения; их начальники были обязаны лишь наблюдать за тем, чтобы строй фаланги не нарушался или чтобы он по крайней мере быстро восстанавливался.

Выше на нескольких примерах мы показали, какова была численность афинской армии во время персидских войн. В начале Пелопоннесской войны она насчитывала гоплитов для полевой службы, из самых молодых и самых старых солдат для гарнизонной службы, всадников и лучников. По подсчетам Бека войско, 12 Ф. ЭНГЕЛЬС посланное против Сиракуз, насчитывало человек, отправленные затем подкрепления доходили до человек, а всего - около После полного провала этой экспедиции13 Афины поистине были истощены не меньше, чем Франция после русской кампании года.

Если общее физическое воспитание афинян развивало ловкость наравне с физической силой, то спартанцы направляли свое внимание преимущественно на развитие силы, стойкости и выносливости воинов. Стойкость в строю и соблюдение воинской чести они ценили выше, чем сметливость. Афинянин воспитывался так, как если бы ему предстояло сражаться в рядах легких войск, хотя он был подготовлен, чтобы во время войны занять строго определенное место в тяжеловооруженной фаланге; спартанец, напротив, воспитывался исключительно для службы в фаланге.

Отсюда явствует, что пока фаланга решала исход боя, спартанец в конечном счете одерживал верх. В Спарте каждый свободный гражданин числился в списках армии с 20 до 60 лет.

Эфоры определяли число подлежащих призыву, который обыкновенно производился среди людей среднего возраста, от 30 до 40 лет. Как и в Афинах, люди одного и того же племени или одной и той же местности зачислялись в один и тот же отряд. В основе организации армии лежали братства эномотиисозданные Ликургом; два братства составляли пентекостис, 2 пентекостиса соединялись в лох, а 8 пентекостисов, или 4 лоха, составляли мору. Такова была организация во времена Ксенофонта; в более ранние периоды она, повидимому, была иной.

Численность моры определяют различно - от до человек; а количество мор одно время доходило, как утверждают, до Эти различные отряды свободных спартанцев составляли фалангу; гоплиты, образовывавшие ее, были вооружены копьями, короткими мечами и щитами, привязанными к шее. Позднее Клеомен ввел в употребление широкий карийский щит, закрепленный повязкой на левой руке и оставлявший кисти обеих рук воина свободными.

Спартанцы считали позором для своих воинов, если они возвращались после поражения без щита; сохранение щита служило доказательством того, что отступление было совершено в полном порядке и в сплоченной фаланге, тогда как одиночные беглецы, спасая бегством собственную жизнь, конечно, были вынуждены бросать свои неуклюжие щиты.

Воины, вероятно, двигались в ногу; применялись также некоторые простейшие перестроения, как, например, перемена фронта полуоборотом каждого воина, выдвижение или оттягивание крыла путем захождения плечом и. В свои лучшие времена спартанская фаланга, как и афинская, знала только атаку параллельным фронтом. Дистанции между шеренгами фаланги были: Армией командовал один из царей; он и его свита дамозия находились в центре фаланги.

Впоследствии, когда число свободных спартанцев значительно уменьшилось, численность фаланги поддерживалась путем отбора воинов среди зависимых периэков Численность конницы никогда не превышала человек, разделенных на отряды уламы по 50 человек. Она только прикрывала фланги.

Кроме того существовал отряд в всадников - elite спартанской молодежи, но в бою они спешивались и образовывали нечто вроде отряда гоплитов-телохранителей, окружавших царя. Из легких войск у спартанцев имелись скириты - жители гор, расположенных близ Аркадии, - которые обычно прикрывали левый фланг; кроме того гоплиты фаланги имели слуг-илотов15, которые в бою должны были играть роль застрельщиков.

Так в сражении при Платеях гоплитов привели с собой легковооруженных илотов, но в истории мы не находим никаких сведений о действиях этих последних. После Пелопоннесской войны несложная тактика греков претерпела значительные изменения. В сражении при Левктрах16 Эпаминонду с небольшими силами фиванцев пришлось иметь дело с гораздо более многочисленной и до того времени непобедимой спартанской фалангой.

Обыкновенная атака параллельным фронтом здесь означала бы верное поражение, ибо оба крыла Эпаминонда подверглись бы охвату со стороны более протяженного фронта противника. Эпаминонд вместо того, чтобы наступать в линейном строю, построил свою армию в глубокую колонну и двинулся против одного из крыльев спартанской фаланги, где находился царь.

Ему удалось прорвать линию спартанцев в этом решающем пункте; затем он повернул свое войско п, двигаясь в обе стороны от прорыва, сам обошел с флангов прорванную линию фаланги, которая не могла образовать нового фронта, не расстраивая своего тактического порядка.

В сражении при Мантинее17 спартанцы придали своей фаланге более глубокое построение, но фиванская колонна все-таки снова прорвала. Агесилай в Спарте, Тимофей, Ификрат, 14 Ф. Ификрат усовершенствовал организацию пелтастов - вида легкой пехоты, способной, однако, в необходимых случаях сражаться в линейном строю. Они были вооружены небольшим круглым щитом, панцирем из плотного холста и длинным деревянным копьем.

В обороне Хабрий заставлял первые шеренги фаланги становиться на колено для отражения неприятельской атаки. Были введены полные каре, а также другие виды колонны и. В то же время уделялось больше внимания легкой пехоте всех видов; у своих варварских и полуварварских соседей греки заимствовали различные виды вооружения, ввели конных и пеших лучников, пращников и.

Большинство воинов этого периода составляли наемники. Богатые граждане, вместо того, чтобы самим отбывать воинскую повинность, находили для себя более удобным оплачивать заместителей.

Характер фаланги как преимущественно национальной части армии, в которую допускались только свободные граждане государства, таким образом пострадал от этой примеси наемников, не имевших права гражданства. Египетские фараоны еще в ранний период формировали отряд греческих войск. Впоследствии персидский царь придал своей армии известную устойчивость, включив в нее отряд греческих наемников.

Предводители этих отрядов были настоящими кондотьерами, подобно кондотьерам Италии XVI века. В этот период были введены в употребление, особенно афинянами, различные военные машины для метания камней, дротиков и зажигательных снарядов. Уже Перикл пользовался некоторыми из таких машин при осаде Самоса Осады велись посредством сооружения контрвалационной линии со рвом или парапетом, тянувшейся вокруг крепости; при этом стремились разместить военные машины на господствующей позиции вблизи стен.

Для разрушения стен обыкновенно прибегали к подкопам. При штурме колонна образовывала синаспизм, то есть наружные ряды держали щиты перед собой, а внутренние - над головами, образуя, таким образом, крышу у римлян она называлась testudo для защиты от снарядов противника. В то время как греческое военное искусство было таким образом направлено прежде всего в сторону создания из податливого материала наемных отрядов разного рода новых и искусственных формирований, в сторону заимствования или изобре- 15 АРМИЯ тения новых разновидностей легких войск, в ущерб древней дорической тяжеловооруженной фаланге, которая в ту эпоху одна могла решать исход сражений, - в это время выросла монархия, которая, усвоив все подлинные усовершенствования, создала из тяжеловооруженных пехотинцев формирование таких громадных размеров, что ни одна из армий, пришедших с ним в столкновение, не могла противостоять его натиску.

Филипп Македонский сформировал постоянную армию, состоявшую из пехотинцев и кавалеристов. Главную часть армии составляла громадная фаланга, насчитывавшая примерно или человек и построенная по принципу спартанской фаланги, но лучше вооруженная. Небольшой греческий щит был заменен большим продолговатым карийским щитом, а копье средних размеров - македонским копьем сариссой длиною в 24 фута.

Глубина этой фаланги колебалась при Филиппе от 8 до 10, 12, 24 шеренг. При чрезвычайной длине копья каждая из шести передних шеренг, опуская копья, могла выдвигать их острия впереди первой шеренги. Стройное движение таким растянутым фронтом в - человек предполагает совершенство элементарного обучения, которым поэтому непрерывно и занимались. Тайная помолвка — вот это то, что интересно людям. И этот внезапный отъезд по настоянию отца. Старый Маркс, зная характер сына, отправляет его из Трира в Берлин, так сказать, подальше от греха.

Неблизкий свет по тем временам. И даже противится его приездам во время каникул. А все по той же деликатной причине — чтобы оберечь от искушения. Двурушничество советской интеллигенции должно стать предметом изучения в том числе материалистической психологии.

Вот как Гребнёв передаёт политическую выучку всей своей братии: У нас это называлось: Все всё понимали и думали примерно одинаково; так по крайней мере казалось… А тогда, в семидесятые, трудно было вообразить, чтобы человек, причастный к миру культуры, всерьез рассуждал о передовых идеях соцреализма, или социального оптимизма, или еще о чем-то в этом роде.

И притом не на заседании под стенограмму, а в частной беседе, с глазу на глаз, за рюмкой водки. Не иначе, ребята придуриваются. Разница между Гребнёвым, Кулиджановым и, между прочим целым бывшим министром культуры Гаити, Пеком и его компаньонами только в том, что у первых прямым цензором была какая-никакая компартия, а второму была предоставлена свобода, ограниченная страхом вызвать недовольство у заказчиков картины, то есть самоцензура. Буржуазная пресса после выхода картины потирала свои поганые лапки.

Консультант Фестиваля немецкого кино в Петербурге, некая Реутова: Реалии эпохи поданы вполне современно. Маркс представлен как оппозиционный журналист, чья радикальность идет вразрез с политикой редакции, Энгельс — как мажор с проснувшейся совестью.

Личную жизнь отцов коммунизма тоже не обошли вниманием, тем более их возлюбленные ничуть не уступали им в смелости и харизме. Во второй половине, когда дело доходит до политики, фильм начинает ощутимо пробуксовывать. Кроме того, Пек слишком идеализирует своих персонажей.

В финале под Боба Дилана перед зрителями проносятся документальные кадры: Например, вызывает только смех попытка некой Цулаи выдать фильм Пека за серьёзную биографическую работу: Пек сначала якобы изучил огромное количество источников, а потом снимал фильм параллельно с другим. Каковы основные приёмы Рауля Пека по дискредитации Маркса и Энгельса, помимо прямой фальсификации исторических фактов и рассказа пошлых сплетен? Во-первых, это образы главных героев.

Маркс представлен кудрявым интеллигентным еврейским задротом-мечтателем, а Энгельс — мажорным хлюпиком, который протестует против отца. Хватило бы внимательного рассматривания фотокарточек Мавра и Генерала, чтобы осознать, что смазливые уродцы, которых изобразил Пек в своей картине, есть издевательство над исторической правдой.

Маркс был брутальным мужиком со шрамом под глазом после шпажной дуэли. Вот как вспоминал Маркса, например, Анненков: С густой черной шапкой волос на голове, с волосистыми руками, в пальто, застегнутом наискось, он имел, однако же, вид человека, имеющего право и власть требовать уважения, каким бы ни являлся перед вами и что бы ни делал.

Все его движения были угловаты, но смелы и самонадеянны, все приемы шли наперекор с принятыми обрядами в людских сношениях, но были горды и как-то презрительны, а резкий голос, звучавший как металл, шел удивительно к радикальным приговорам над лицами и предметами, которые произносил. С первого же свидания Маркс пригласил меня на совещание, которое должно было состояться у него на другой день вечером с портным Вейтлингом, оставившим за собой в Германии довольно большую партию работников.

Совещание назначалось для того, чтобы определить, по возможности, общий образ действий между руководителями рабочего движения. Я не замедлил явиться по приглашению. Портной-агитатор Вейтлинг оказался белокурым, красивым молодым человеком, в сюртучке щеголеватого покроя, с бородкой, кокетливо подстриженной, и скорее походил на путешествующего комми, чем на сурового и озлобленного труженика, какого я предполагал в нем встретить.

Отрекомендовавшись наскоро друг другу и притом с оттенком изысканной учтивости со стороны Вейтлинга, мы сели за небольшой зеленый столик, на одном узком конце которого поместился Маркс, взяв карандаш в руки и склонив свою львиную голову на лист бумаги, между тем как неразлучный его спутник и сотоварищ по пропаганде, высокий, прямой, по-английски важный и серьезный Энгельс открывал заседание речью. Он говорил в ней о необходимости между людьми, посвятившими себя делу преобразования труда, объяснить взаимные свои воззрения и установить одну общую доктрину, которая могла бы служить знаменем для всех последователей, не имеющих времени или возможности заниматься теоретическими вопросами.

Энгельс еще не кончил речи, когда Маркс, подняв голову, обратился прямо к Вейтлингу с вопросом: Вейтлинг, видимо, хотел удержать совещание на общих местах либерального разглагольствования.

Молодой Карл Маркс (фильм, субтитры)

С каким-то серьезным, озабоченным выражением на лице он стал объяснять, что целью его было не созидать новые экономические теории, а принять те, которые всего способнее, как показал опыт во Франции, открыть рабочим глаза на ужас их положения, на все несправедливости, которые по отношению к ним сделались лозунгом правителей и обществ, научить их не верить уже никаким обещаниям со стороны последних и надеяться только на себя, устраиваясь в демократические и коммунистические общины.

Он говорил долго, но, к удивлению моему и в противоположность с речью Энгельса, сбивчиво, не совсем литературно, возвращаясь на свои слова, часто поправляя их и с трудом приходя к выводам, которые у него или запаздывали, или появлялись ранее положений.

Он имел теперь совсем других слушателей, чем те, которые обыкновенно окружали его станок или читали его газету и печатные памфлеты на современные экономические порядки, и утерял при этом свободу мысли и языка.

Вейтлинг, вероятно, говорил бы и еще долее, если бы Маркс с гневно стиснутыми бровями не прервал его и не начал своего возражения. Сущность саркастической его речи заключалась в том, что возбуждать население, не давая ему никаких твердых, продуманных оснований для деятельности, значило просто обманывать.

Возбуждение фантастических надежд, о котором говорилось сейчас, замечал далее Маркс, ведет только к конечной гибели, а не к спасению страдающих. Особенно в Германии обращаться к работнику без строго научной идеи и положительного учения равносильно с пустой и бесчестной игрой в проповедники, при которой, с одной стороны, полагается вдохновенный пророк, а с другой — допускаются только ослы, слушающие его, разинув рот.

В его стране, Вейтлинг, ваша роль могла бы быть у места: В цивилизованной земле, как Германия, продолжал развивать свою мысль Маркс, люди без положительной доктрины ничего не могут сделать, да и ничего не сделали до сих пор, кроме шума, вредных вспышек и гибели самого дела, за которое принялись. Краска выступила на бледных щеках Вейтлинга, и он обрел живую, свободную речь.

Дрожащим от волнения голосом стал он доказывать, что человек, собравший сотни людей во имя идеи справедливости, солидарности и братской друг другу помощи под одно знамя, не может назваться совсем пустым и праздным человеком, что он, Вейтлинг, утешается от сегодняшних нападков воспоминанием о тех сотнях писем и заявлений благодарности, которые получил со всех сторон своего отечества, и что, может быть, скромная подготовительная его работа важнее для общего дела, чем критика и кабинетные анализы доктрин вдали от страдающего света и бедствий народа.

При последних словах взбешенный окончательно Маркс ударил кулаком по столу так сильно, что зазвенела и зашаталась лампа на столе, и вскочил с места, приговаривая: Мы последовали его примеру и тоже вышли из-за стола. Этот эпизод имеется в фильме, и читатель может сам убедиться, насколько смехотворными выглядят заявления о том, что Пек добросовестно прорабатывал источники и кропотливо воссоздавал образ своих героев.

Вот как писал одному своему другу о летнем Марксе за два года до начальных событий фильма в тот момент довольно известный философ и социалист Гесс: Короче говоря, ты должен приготовиться к тому, чтобы встретиться с величайшим, может быть, единственным из живущих теперь настоящим философом, который вскоре, как только начнет публично выступать в печати или на кафедрепривлечет к себе взоры Германии.

Нет сомнений, что образ Маркса в исполнении кинематографа ФРГ — гнилая поделка.

Самый еврейский из русских писателей

Посмотрев же на героя кинопошлятины, которого выдают за титана Энгельса, в противовес вспоминаются строки из книги воспоминаний эсера, ярого антикоммуниста Русанова: Вас знаю немного заочно. Мне уже писал о вашей поездке мой друг Лавров, — сказал по-английски высокий мужчина и спросил, на каком языке я предпочитаю говорить с. Я ответил, что по-французски, и вдруг почувствовал непреодолимое желание высказать Энгельсу свое глубокое уважение к.

В то время я уже не был марксистом, но во мне улегся и мой воинствующий антимарксизм. И я мог оценить значение исторической личности, стоявшей передо мной у стола. У вас горло должно было пересохнуть от этого ораторского упражнения… Присаживайтесь-ка к столу и промочите его вот этой кружкой пива, — и Энгельс посадил меня рядом с.

Тем временем гости ушли, и мы остались вдвоем с Энгельсом, если не считать молодой женщины, которая сидела у окна и, по-видимому, вся ушла в разборку писем, брошюр, книг, лежащих перед ней на круглом столике. Для вас политическая экономия все еще абстрактная вещь, потому что до сих пор вы не были достаточно втянуты в водоворот промышленного развития, которое выбьет из вашей головы всякий отвлеченный взгляд на ход экономической жизни… Теперь это положение вещей меняется… Шестерня капитализма уже крепко врезалась местами в русскую экономику… Но вы в большинстве случаев не отказались еще от архаических понятий… Впрочем, повторяю, это не ваша вина: То было такое же светлое, такое же обширное помещение, — судя по длинным, приделанным к стене шкафам, библиотека.

Энгельс по-прежнему быстро подошел к одной из полок, с мгновение поглядел на нее, сразу, не колеблясь, достал с нее в старом переплете книгу и показал ее мне: Он ушёл на военную службу уже сложившимся и наделавшим шуму литератором.

А то, что показал Пек… это больные фантазии филистера. В фильме не Энгельс, а смазливый слюнтяй. Маркс и Энгельс были гениями как личности, энциклопедистами по знаниям, вождями по харизме и научному авторитету, великими революционерами и величайшими учёными по историческому значению.