Мы знакомы до истомы скачать

Из церковной истории Египта. Часть 1 - читать, скачать - профессор Василий Васильевич Болотов

мы знакомы до истомы скачать

скачать бесплатно и слушать онлайн. проведи меня до дома мы знакомы до истомы. (play) (download). [serdutyscount.tk] Мальбэк Проведи меня до. На этой странице вы сможете скачать песни Проводи Меня До Дома, все песни из cover ○ ᴴᴰ + НОТЫ & MIDI | "Проведи меня до дома, мы знакомы. ..". Закрой небо рукой, мы не помним, Как нас зовут, дорогой мой друг. [Припев, Сюзанна]: Проведи меня до дома, мы знакомы до истомы.

Основная лень ничуть не исключает минутных вспышек энергии. Дикие, нецивилизованные народы боятся не чрезмерного напряжения сил, а правильно организованного, непрерывного труда, который в результате поглощает гораздо больше энергии; постоянное, хотя бы даже небольшое, расходование энергии истощает в конце концов сильнее, чем крупные затраты, отделенные одна от другой длинными промежутками отдыха.

Ленивый прекрасно переносит войну с ее моментами усиленного напряжения энергии, за которыми следуют долгие периоды бездействия. Арабы завоевали целое государство. Они не удержали его за собой, потому что им не доставало постоянства энергии, необходимой для того, чтоб организовать администрацию страны, создать дороги, школы и промышленность.

Мальбэк — Равнодушие ft. Сюзанна

То же можно сказать и о ленивых студентах: Им претит только постоянное усилие, хотя бы и умеренное, но которое надо повторять изо дня в день месяцы и годы. Только в таком усилии, умеренном, но непрерывном, и живет истинная плодотворная энергия; это до такой степени верно, что всякий труд, раз он удаляется от этого типа, может считаться ленивым трудом. Само собою разумеется, что непрерывный труд подразумевает постоянство направления, ибо энергичная воля выражается не столько в часто повторяемом усилии, сколько в том, чтобы все силы ума были направлены к одной и той же цели.

Вот, например, очень распространенный тип ленивца. Перед нами молодой человек живого нрава, веселый, энергичный. Почти всегда он чем-нибудь занят. Чего только он не переделает за день! Прочтет трактат по геологии, статью Брюнетьера о Расине, пробежит несколько газет, перечтет какие-нибудь записки, набросает план диссертации, переведет несколько страниц с английского.

Ни секунды не остается он праздным. Товарищи удивляются его способности к труду и разнообразию его занятий. И все-таки мы должны заклеймить этого молодого человека названием лентяя. С точки зрения психолога, такая многосложность занятий указывает только на довольно богатый запас самопроизвольного внимания, которое однако не перешло еще в произвольное. Эта воображаемая сила — способность разнообразить свой труд — свидетельствует лишь о крайней слабости воли, к вышеописанном студенте мы видим очень обыкновенный тип ленивца, который мы назовем разбросанным типом.

Главное неудобство такой разбросанности усилий в том, что ни одно впечатление не успевает закончиться. Пока идеи и чувства заходят в наше сознание лишь мимоходом, вроде того, как останавливается в гостинице проезжий, они остаются для нас незнакомцами, которых мы скоро забудем: В следующей главе мы увидим, что настоящий умственный труд предполагает сосредоточение всех усилий в одном направлении. Этот страх перед настоящим усилием. Действительно, одно дело — творить самобытно, работать над изобретением, располагать материалы по своему плану, и другое — складывать в своей памяти уже заготовленный материал.

Впрочем, усилие самостоятельной мысли потому так и трудно, что оно необходимо подразумевает координацию. Во всяком творческом труде две высшие формы умственного труда связаны неразрывно. Взять хоть воспитанников философских классов: Они трудолюбивы и, говоря вообще, исполнительны в работе.

Но, к сожалению, они совсем не думают. Их умственная лень выражается в присущей им наклонности думать словами, в пределах слов — не. Изучают они, например, психологию, и ни одному,— совершенно как Мольеровскому Журдену, — не придет в голову, что он говорит прозой. Но нет, у них непобедимая страсть заучивать, они не любят искать. Огромный излишек материала, которым им придется при этом загромоздить свою память, пугает их меньше, чем самое легкое усилие самостоятельной мысли.

Повсюду и все они пассивны, за некоторыми исключениями, конечно, очень редкими, в лице немногих избранных. Конкурсные четвертные испытание на место первого ученика дают нам наглядное доказательство этой неспособности к усилию самостоятельной мысли.

Большинство учащихся боится этих испытаний. Конечно, тут нет и речи о самостоятельном исследовании; по большей части бывает нужно просто-напросто распределить по новому плану уже готовый, накопленный в течение курса материал и придать своему изложению некоторую ясность, тот lucidus ordo, которого требует учитель; но даже и такая работа для них положительно неприятна.

Само собою разумеется, что этот страх перед самостоятельным трудом переносится и в университеты, и притом без большого для себя ущерба: Каждый добросовестный студент, если он даст себе труд немножко поразмыслить, сознается в душе, что в течение его годичных занятий медициной, юриспруденцией, естественными науками или историей сумма его интеллектуальных усилий, которые бы не были усилиями памяти, бывает очень мала. Любопытно проследить, какие неуловимые формы может принимать лень даже у ученых.

Понятно, что этот вид лени отнюдь не исключает усиленного труда, большого, сложного дела, ибо количество здесь не возмещает качества. Как кошка в басне, они таскают из огня каштаны, а мы их едим. Сравнение кажется нам очень метким. Raton — это олицетворение кропотливого труда — труда эрудитов. Raton avecsapatte, Ecarte un peu la cendre et retire les doigts; Puis les reporte a plusieurs fois; Tire un marron, puis deux, et puis troisen escroque Действительно, это такая работа, которую можно делать без конца с какими угодно перерывами.

Ум постоянно опирается на готовые тексты, ему не приходится создавать, и он может работать с успехом даже тогда, когда острие его проницательности уже притупилось. Время, конечно, не замедлит подтвердить предсказания Ренана относительно науки как продукта чистой эрудиции. Такая наука не имеет будущности. Ее выводы слишком преждевременны, слишком спорны; к тому же через каких-нибудь пятьдесят лет двадцать тысяч томов, поступающих ежегодно в национальную библиотеку, не считая газет и других периодических изданий, увеличат на миллион томов цифру существующих книг.

Если принять среднюю толщину каждого тома в два сантиметра, выйдет кипа книг в четыре раза выше Монблана. Не очевидно ли, что по мере того, как история будет освобождаться от имен собственных и все больше и больше останавливаться на крупных социальных явлениях, все еще весьма гипотетичных в своих причинах и следствиях, чистая эрудиция, задавленная чудовищной грудой накопившихся материалов, будет терять свой авторитет для мыслящих умов?

Чем дальше, тем меньше на труд накопления фактов будут смотреть как на труд. В конце концов эта кропотливая черная работа получит свое настоящее имя черной работы. Трудом будут называть исключитель-но работу мысли, удаление ненужных подробностей, ту концентрацию умственных сил, какую создает высшее усилие мысли.

К сожалению, нельзя не сказать, что вся наша система преподавания построена так, что только усугубляет эту основную умственную лень. Программы средних учебных заведений как будто задаются целью делать из учащихся то, что мы назвали разбросанным типом. Несчастным юношам приходится поглощать такую массу разнородного материала, что они поневоле должны хватать вершки, не имея возможности проникать до сути вещей.

Где же молодому человеку додуматься, что наша современная система среднего образования нелепа с начала до конца? А между тем она убивает в учащихся дух инициативы и всякое поползновение на добросовестность в труде. Несколько лет тому назад наша артиллерия была очень слаба; теперь ее силы удесятерились. Оттого, что прежде снаряд, ударившись о препятствие, тут же и разрывался, не нанося большого вреда.

Теперь же, благодаря изобретению детонатора, снаряд продолжает подвигаться вперед еще несколько секунд после удара: В нашем современном воспитании ум учащегося юношества забыли снабдить детонатором.

Приобретенным познаниям никогда не дают проникнуть в глубину. Как новый вечный жид, ты должен идти без конца, никогда не отдыхая; ты должен пройти математику, физику, химию, зоологию, ботанику, геологию, историю всех народов, географию пяти частей света, два живых языка, несколько литератур, психологию, логику, этику, метафизику, историю философских систем Вперед, все вперед, прямой дорогой к посредственности!

Эта головоломная скачка не прекратится и в университете, а для большинства студентов даже еще ускорится. Прибавьте к этому условия современной жизни; благодаря этим условиям наша внутренняя жизнь свелась почти на нет, а умственная разбросанность достигла той грани, дальше которой едва ли может идти. Легкость сообщений, путешествия, частые переезды с места на место морем и сушей развлекают нашу мысль.

Становится почти некогда даже читать. Жизнь полна впечатлений и в то же время пуста. Искусственное умственное возбуждение, которое дает нам газета, легкость, с какою занимают наше внимание всевозможные известия со всех концов света, делают то, что для большинства из нас прочесть книгу представляется делом неинтересным и скучным. И как бороться с умственной разбросанностью, которую порождает среда, когда ничто в нашем воспитании не дает нам подготовки для этой борьбы?

Не ужасно ли, что такое капитальное дело, как воспитание воли, нигде не предпринимается смело, сознательно?

Все, что ни делается в этом направлении, делается в виду какой-нибудь побочной цели: Мы думаем только о настоящем. Сегодня у нас целая система репрессивных и понудительных мер: Завтра — ничего, кроме отдаленной, неясной перспективы экзамена на кандидата прав, на доктора медицины, а эту трудность преодолевают самые ленивые.

На воспитание воли смотрят так: А между тем, что же, если не энергия, делает человека вполне человеком? Разве самые блестящие духовные дары не остаются без нее мертвыми, бесплодными? И не она ли была главным двигателем во всем, что сделал человек великого и прекрасного?

Каждый говорит себе мысленно то, что говорим мы на этих страницах. Все страдают от этой несоразмерности усиленной культуры ума со слабостью воли. Но до сих пор не появилось ни одной книги, которая научила бы нас воспитывать волю. Мы не умеем сами взяться за дело, которого наши наставники не наметили нам даже в общих чертах: Выберите наудачу десять человек студентов из заведомых лентяев и поговорите с ними; вот, в коротких словах, что они нам скажут: Порядок занятий был точный, определенный: Кроме того, там нам помогали, нас поощряли или школили, соревнование поддерживалось рьяно и искусно.

Теперь совсем не. Никакой определенной урочной работы. Мы располагаем нашим временем совершенно свободно. А так как у нас никогда не было инициативы в распределении наших занятий, так как при этом нам не дали никакой системы, которая поддерживала бы нас в нашей слабости, то мы очутились в положении человека, которого сначала учили плавать, заботливо надевая на него всякий раз тройной пробковый пояс, а потом бросили в воду нагишом.

Понятно, что мы тонем. Мы не умеем ни работать, ни хотеть. Мало того, мы не знаем, где нам научиться, что надо делать, чтобы воспитать в себе волю. Практических книг по этому предмету у нас не имеется. И мы покоряемся, складываем оружие и стараемся не думать. Правда, у нас есть пивные, кафе и товарищи, с которыми не скучно. Вот эту-то книгу, на отсутствие которой так часто жалуется молодежь, мы и попробовали теперь написать. Какую цель мы должны себе поставить Хотя наши учебные программы совершенно игнорируют волю ребенка и юноши, каждый из нас все-таки чувствует, что все значение человека — в его энергии, что человек со слабой волей ни на что не годен и вся цена ему грош.

А так как в то же время мы знаем, что сила нашей воли может быть приблизительно измерена интенсивностью нашего труда, то и не стесняемся в выборе средств, чтобы поднять себе цену с этой стороны. Мы преувеличиваем количество труда, который мы несем. Нам ничего не стоит уверить человека, что мы подымаемся в четыре часа утра: А попробуйте зайти к такому мученику труда часов в восемь: А тем временем этот труженик, этот добровольный каторжник проваливается на экзаменах.

Нет другой темы, по поводу которой была бы так сильно распространена ложь между учащейся молодежью. Мало того, нет молодого человека, который не лгал бы себе самому, не создавал бы грандиозных иллюзий на счет количества своего труда и своей способности к усилию.

Но что же такое вся эта ложь, как не косвенное признание той великой истины, что все значение человека — в его энергии? Всякое сомнение со стороны окружающих в силе нашего характера жестоко нас оскорбляет. А оспаривать нашу способность к труду — не значит ли это обвинять нас в слабости, в малодушии? Считать нас неспособными к тому постоянству усилия, без которого человек должен отказаться от всякой надежды возвыситься над умственным убожеством большинства людей, наводняющих так называемые свободные профессии, — не значит ли это поставить нас в ряды безнадежной посредственности?

Эта невольная дань уважения, воздаваемая труду молодежью, доказывает только, что в учащемся юношестве живет желание быть энергичным. И книга наша есть ничего больше, как разбор тех способов и средств, к каким должен прибегать молодой человек с неустановившимися наклонностями.

Он состоит или в изучении готового материала — явлений природы, произведений чужого ума, или же в личном, самостоятельном творчестве. В основе творческого труда лежит изучение: В первом случае орудием труда будет внимание в собственном смысле, во втором — размышление или самососредоточение.

Но и в том, и в другом случае суть дела сводится все-таки ко вниманию. Итак, трудиться — значит напрягать внимание. К несчастью, внимание не принадлежит к числу состояний устойчивых, длящихся, неподвижных. Его нельзя сравнить с туго натянутым луком, где напряжение непрерывно. Оно состоит скорее из целого ряда повторяющихся усилий, из отдельных моментов более или менее сильного напряжения, с большей или меньшей скоростью следующих один за другим.

Когда напряженное, энергичное внимание сделалось для нас привычным, эти усилия так близко следуют одно за другим, что дают нам иллюзию непрерывности, и эта кажущаяся непрерывность может длиться по нескольку часов ежедневно. Итак, выработать в себе способность к энергичному и продолжительному усилию внимания — вот цель, которую мы должны себе поставить.

Пылкая юность неудержимо влечет их за собой и делает то, что животная жизнь легко берет в них перевес над той, на первый взгляд холодной, бесцветной и противоестественной жизнью, какою живет большинство работников мысли.

Но одного усилия еще недостаточно: Итак, чтобы достигались результаты, усилия, сверх всего прочего, должны быть еще направлены к одной и той же цели. Для того, чтобы какая-нибудь идея или чувство укрепились, натурализировались в нашем сознании, необходимы известные условия — условия места, где живет человек, его обстановки, окружающей среды.

Необходимо, чтобы эта идея, это чувство, путем медленного, постоянно прогрессирующего взаимодействия с другими идеями, постепенно расширяла круг своего влияния, отвоевывала бы себе мало-помалу свое настоящее место. Посмотрите, как создаются художественные произведения. У гения рождается мысль, часто в ранней молодости; мысль эта живет в нем, сначала робкая и неясная. Прочитанная книга, какой-нибудь случай из личной жизни, удачное выражение, брошенное мимоходом каким-нибудь писателем, который набрел на ту же мысль, но, поглощенный другими интересами или не подготовленный к такому порядку идей, не оценил ее плодотворности, дают гениальной, еще не оперившейся мысли сознание ее истинной ценности и той роли, какую она может играть в будущем.

С этой минуты она находит себе пищу во. Путешествия, разговоры, чтение доставляют ей усваиваемый материал, который ее питает; и мысль растет и крепнет. Все это время она в нем зрела, росла, пускала корни все глубже и глубже и черпала из наблюдений и опыта своего творца те жизненные питательные соки, которыми так обильно это гениальное творение. То же, в большем или в меньшем масштабе, бывает и со всякой плодотворной идеей. Если мысль только мельком проходит в нашем сознании, ее все равно что и нет: Нужно уделять ей много внимания и отнюдь не бросать ее на произвол судьбы, для того, чтоб она могла начать жить самостоятельно, чтоб она сделалась центром нашего душевного строя.

Нужно долго хранить ее в нашем сознании, возвращаться к ней часто и с любовью: Эта работа развития идеи иличувства совершается медленно, путем спокойного и терпеливого размышления.

Развитие мысли можно сравнить с искусственным образованием кристаллов: Вот в это-то смысле всякое открытие можно назвать результатом усилия воли. А сын его прибавляет: Что пользы доказывать такую очевидную истину?

Повторим вкратце то, что мы говорили. Итак, целью усилий человека умственного труда, работника мысли, должно быть достижение энергии произвольного внимания, — энергии, выражающейся не в одной только напряженности, не в одном только частом повторении усилий внимания, но еще и в особенности в том, чтобы все его мысли, не уклоняясь в сторону ни на йоту, направлялись к одной и той же цели и чтобы в течение определенного нужного для этого срока все его чувства, хотения, помышления подчинялись главной, руководящей, направляющей идее, для которой он трудился, которой он служит.

Это идеал, от которого лень человеческая всегда будет нас удалять, но который мы должны стремится осуществить с возможной для нас полнотой. Прежде чем перейти к обстоятельному исследованию вопроса о том, с помощью каких средств мы можем содействовать перерождению в нас слабого, неясного желания в твердую и прочную решимость, необходимо разделаться с двумя философскими теориями, противоположными по мысли, но одинаково пагубными для идеи нравственного самоуправления.

Опровержение ложных и безотрадных теорий относительно воспитания воли 1. Полемика должна быть всегда лишь подготовительной работой, которую автор должен делать старательно, но до времени хранить про. Нет ничего бессильнее чистого отрицания: И потому-то именно, что книга наша вся сплошь представляет труд конструктивный, что она дает доктрину более здравую, а главное более основательно подкрепленную неопровержимыми выводами, к которым приводит нас психология, — потому только мы и выступаем здесь с прямыми нападками против двух весьма распространенных теорий, столько же плачевных по своим практическим результатам, сколько ложных и в самой идее.

В высочайшей мере фальшива по существу и печальна по своим практическим последствиям теория, рассматривающая характер, как нечто неизменное. Измышленная Кантом, воскрешенная Шопенгауэром, эта гипотеза имеет за себя поддержку Спенсера. По Канту, человек берет свой характер в мире ноуменов, и выбор этот впредь уже не может быть изменен. Шопенгауэр тоже утверждает, что характер родится вместе с человеком и не может быть изменен. Мы не можем изменить род побуждений, которым подчиняется, например, воля эгоиста.

Путем систематического воспитания мы можем обмануть эгоиста, лучшее сказать, усовершенствовать его понятия, привести его к пониманию того, что честностью и трудом благосостояние достигается вернее, чем мошенничеством и обманом. Когда-нибудь я тебя убью, обещаю. Поттер отдернул руки, инстинктивно вытерев ладони о мантию. Гарри постоял несколько секунд, отвернувшись, сжимая и разжимая кулаки.

Потом с размаху сел рядом с Драко.

мы знакомы до истомы скачать

Пей, согреешься, — Драко, казалось, ничто не могло смутить. Это нормально, но ты лучше пей, быстрее в себя придешь. Ты не под Империо, случаем, а? Сначала меня спасаешь, потом сидишь тут со мной, объясняешь что-то, теперь еще и вином угощаешь. Где ты его взял? Наколдовал, где же. Держи, говорю, кубок же тяжелый. Гарри подозрительно оглядел кубок, понюхал содержимое и обхватил теплый металл ладонью.

Такой ответ тебя устроит? С чего бы тебе его менять? Спроси сам себя и поймешь. Иначе ты бы не полез смотреть вниз, когда я тебя попросил. И вино из моих рук сроду бы не. Ты же подозрительный, как черт, Поттер, когда дело касается слизеринцев. А мне сегодня веришь, хоть и ерепенишься через слово Ты так и не ответил на мой вопрос.

Что тебя сюда выгнало? Терять-то нам все равно уже нечего. Ты же у них вроде как единственная надежда и все. А что люди мрут — так это их выбор. Ты-то тут при. Если бы я не сидел здесь…— возмутился Гарри. Это я тебе как представитель альтернативного лагеря говорю. Авроров убивают независимо от твоего наличия или отсутствия, у них такая профессия. В наши времена — особенно опасная.

мы знакомы до истомы скачать

Я не один раз бился с ним, и я все еще жив! Почему ты считаешь, что я не могу победить его? Это в принципе неосуществимо. Можно только подставить свою шею под удар, если тебе интересна такая форма медленного самоубийства.

Что по твоей логике невозможно. Подумай сам и скажи — ты все еще жив, потому что в схватках с Лордом применял неизвестные ему знания, обладал недоступной ему силой, имел хоть какое-то преимущество перед ним? Или потому, что тебе каждый раз везло? Гарри сидел, уткнувшись лбом в колени, и рассеянно перекатывал в ладонях опустевший кубок. Но это не значит, что не может когда-нибудь повезти чуть. Я не уверен, но я чувствую, что это. Хотя понятия не имею. Все ваши вроде как уже при. В черной магии они соблюдаются неукоснительно.

Принять метку и встать в ряды Пожирателей можно только после помолвки, одного совершеннолетия недостаточно. Папа до сих пор невест перебирает? Имя моей невесты известно всем желающим. Вопрос решен и не обсуждается, помолвка состоится в июне, сразу после выпуска.

Свадьба — в августе. Я не знал, — сказал он. Летом я женюсь, и все, этого достаточно. Гриффиндорец отвернулся, подавив вспыхнувшее желание развернуться и уйти прямо. Ну что его так зацепило? Всегда же знал, что Малфой — сын Пожирателя Смерти. И никаких особенных эмоций это не вызывало. Что-то внутри подсказало гаденьким голосом — это ведь был другой Малфой. Тот, что сидит и пьет с тобой вино всю ночь на башне Астрономии, не может хотеть стать убийцей.

То есть, может, конечно, но почему-то тебе эта мысль неприятна. Поттер, ты подумал бы сам — ну кто в здравом уме захотел бы подстелиться под Лорда, имея хоть какой-то выбор?

Кроме конченых тупиц, разумеется. Драко увидел, как промелькнула и забилась пойманной птичкой искра надежды в его взгляде. Тебе — сдохнуть за правое дело… — … А тебе — сдохнуть, трясясь за собственную шкуру, — закончил Гарри. А они у меня есть, поверь. Разве смерть Темного Лорда не есть великая цель Гарри Поттера? Если подумать, можно даже догадаться, что это цель Ордена Феникса. Только цели-то у вас все равно разные. Либо Орден, либо Волан-де-Морт. Причем ведь все равно умирать, так хоть не убивать при этом.

мы знакомы до истомы скачать

Так ты убивал бы их сам, эдак ты смотришь, как они умирают из-за. Не причина это, придумай другую. Начал ее не Дамблдор. Значит, не с ним и нужно бороться. И не детская песочница тут опять же, чтобы выяснять, кто первый. Но я бы все же настаивал, чтобы ты подумал. Уж если выбирать что-то, то осознанно, я так считаю.

Если Волан-де-Морт падет, его распустят. Хотя на самом деле ты этого не знаешь. Прекрати меня запутывать, я знаю, что жестокость Лорда несовместима с человечностью! С жизнью вообще несовместима! Разве что Пожирателей Смерти, так это уже не люди. Наконец-то ты это сказал. Орден делит волшебников на достойных и недостойных, так же, как и Лорд. Орден убивает недостойных — так же, как и Лорд. Орден жесток и бесчеловечно непримирим к ним — так же, как и Лорд.

Разница только в критериях отбора этих достойных. Суть при этом остается одна и та. Гарри долго молчал, глядя на дно своего кубка. Потом залпом допил, что оставалось, и повернулся к Драко. В глазах его стояли слезы. Я виновен в смерти родителей. Из-за меня погиб Седрик. Это я убил Сириуса, затащив его в Министерство.

Тонкс разорвали, когда она прикрывала меня! Все эти люди умирали, чтобы я жил. Зачем МНЕ эта жизнь, Малфой?

Может, я хочу, чтобы Волан-де-Морт добил меня когда-нибудь, и катись оно все к черту? Я устал быть обязанным и отрабатывать то, что я все еще жив. В моей жизни нет ничего, что стоило бы жизни Римуса или того же Крама. Но они продолжают и продолжают умирать. И этот счет все копится. Только я уже никому за него не благодарен. Драко молча смотрел ему в лицо. Может, тебе и все равно, кто тебя убьет.

Но не лучше ли, если ты так не веришь в политику Ордена, перестать его поддерживать? По крайней мере, это было бы честнее.

К Лорду на поклон идти? Это еще более бесчестно. И создай свое будущее, раз тебе так необходимо в него верить. Гарри горько улыбнулся и поднял взгляд вверх. Начнут лгать, и ваша близость рассыплется. Иначе и не бывает. Раньше ведь все было по-другому… — Раньше вы были детьми. И даже не играл в него, в отличие от.

Есть в тебе хоть что-нибудь, кроме гордыни и эгоизма? Что дают все эти переживания? Между прочим, это твое хваленое сострадание чуть не отправило тебя сегодня на тот свет. Драко прикусил губу, отвернулся и замолчал. Только говори правду, раз уж сегодня такая ночь. Завтра можешь снова стать непробиваемой сволочью, если тебе так необходимо ею казаться. Потом поставил рядом с собой опустевший кубок и снова принялся рассматривать свои руки. Честно говоря, я и вышел сюда, чтобы побыть.

Не думал, что найдутся еще идиоты торчать здесь в такой дождь. Гарри на секунду закрыл. Чего-то подобного он, наверное, и ожидал… но не. Гарри заговорил, аккуратно подбирая слова. Что ее убил Волан-де-Морт. Ничего ведь толком неизвестно. Когда нашли тело… ну, то, что от него осталось… решили, что.

Мощный выплеск магии, и… в таком виде… Это точно не кто-то из наших, и не похоже на Пожирателей. Почерк не тот, и по силе. Решили, что она, видимо, пыталась воспротивиться Лорду, или просто чем-то мешала. Это он, — Драко посмотрел на Гарри.

В его глазах плясали странные огоньки. Только… не было там никакой магии. Отец просто бил ее, пока она не превратилась в то, что вы нашли. А выплеск он потом соорудил, когда тело прятал. Драко сотрясала крупная дрожь. Костяшки сцепленных пальцев побелели от напряжения. Но он не останавливался. Я был в замке, Поттер, и я слышал… ее крики.

Все песни Проводи Меня До Дома скачать mp3

Слышал, как они ссорились с отцом. Как она залепила ему пощечину и сказала… сказала, что он — чудовище. И что она не позволит ему… И тогда он ударил. А потом она стала кричать… Я… не смог войти, Поттер. Он поставил сферу, и Просто обезумел… Она уже… была мертва, а он все не мог… остановиться. Ни черта я потом не помню… Две недели в горячке провалялся. Потом и узнал… официальную версию. И что похороны уже состоялись. И что помолвку Лорд великодушно дозволил на июнь перенести… в связи с моей болезнью, думаю.

Траур-то ему до факела. А меня отправили обратно в Хогвартс. Драко отрицательно покачал головой. Он, видимо, тоже меня избегал. Так что мы с ним с тех пор не встречались. Я кричу, что сделал выбор… Но если бы я действительно его сделал, я бы уже ничего не чувствовал.

Так что… я трус и лжец… ничем не лучше. Гарри тоже осторожно улыбнулся. Даже если после ее смерти ты две недели проболел, где ты был остальное время? И почему не приехал сразу? Пока болел, состоялось посвящение. Потом после него в себя приходил.

Какая стихия ее подхватит, к такому клану и будешь принадлежать. Это бывает… при сильных потрясениях. Нужно крепко отбивать человеку душу по кусочкам, чтобы она начала… вот. Ей можно принадлежать, питать. И только так быть ее частью. Путь развития стихийного мага — это всегда путь разрушения его души! Думаешь, почему тебя не пытались учить этому? Потому что ты им живым нужен, придурок! Гарри почувствовал, как его тело накрывает волна ледяного ужаса. Он, не отрываясь, смотрел на Драко.

Можно просто не развивать эти способности. Избегать контактов со своей стихией. Тогда можно здорово замедлить процесс. Но если это пришло в твою жизнь, то ты уже почти труп. По крайней мере, твоя душа находится на полпути. У Поттера дрожали губы, словно он пытался что-то сказать и не мог решиться. Драко молча снова наполнил кубки. У них что, тоже?. Мы не говорим об этом между. Они долго живут вообще?

Не хотят такой жизни… А магов видел, конечно — мое посвящение проводил огненный маг, он вдвое меня старше. По сравнению с моим. Гарри снова прислонился к стене, задрав голову к небу. Есть кодекс взаимодействия стихий… Как бы тебе объяснить покороче. Фактически можно общаться только с магом родственной стихии. Для меня это огонь… Неродственная, то есть земля, будет иссушать и выматывать.

Это довольно мучительно — общаться с такими… Мучительно и бессмысленно. Антагонистическая, то есть вода, склоняет к противостоянию. Кстати, с возрастом внешне стихийный маг начинает выглядеть именно как стихия противостояния. Огненный кажется земным, воздушный — водным… А со своими Да, в Хогвартсе есть огненный маг. По понятным причинам мы с ним не можем делать вид, что мы чужие люди. Но из этого не следует, что мы так уж друг другу приятны. Хотя в чем-то ты, пожалуй, прав — он понимает меня, как.

Вместо того чтобы идти в одиночку в башню? Он проводил мое посвящение. И есть вещи, которые я не хочу с ним делить. Память о моей матери, например. Достаточно того, что я поделил с ним первые дни после ее смерти. Потом поднял голову и посмотрел в лицо Драко. Этот твой огненный маг — это Снейп? Его вызвали, когда ты болел, верно?

Он же классный алхимик. А потом… — А потом произошла инициация. Вот теперь я точно уверен, что шок у тебя прошел, раз ты стал способен на логические выкладки. Из чего следует, что нам с тобой пора по спальням. Тебя вполне уже можно оставить одного. Гарри пристально посмотрел в ледяные глаза Драко. Ты можешь просто попросить меня не задавать вопросов.

Хорошо, спать так спать, не буду спорить. Пойдем, все равно уже светает. За разговор… и. За то, что спас меня… и. Они улыбнулись друг другу, и Гарри повернулся к двери.

Ты вполне способен добраться до нужной комнаты. Рядом с потухшим камином, свернувшись калачиком на полу, спала Гермиона. Пожалуй, впервые за последний учебный год, наткнувшись на очередное проявление ее навязчивой заботы, ты не почувствовал привычного раздражения.

Вообще ничего не почувствовал, просто отметил, как факт — ждала. Ты вздохнул и подошел к. Рентген, а не взгляд. Иди спать, я очень устал. Требовательный взгляд снизу вверх. Сейчас ты мог бы с одинаковой легкостью улыбаться ей или залепить ей пощечину. Более того, и то и другое ты бы сделал абсолютно спокойно. И добавил уже по пути в спальню: Ты прикрыл за собой дверь и с наслаждением разделся.

Вино у Малфоя получается потрясное, но ты все равно неимоверно замерз. Ничего не изменилось в этой комнате, но ты чувствовал — на самом деле изменилось. Гарри Поттер умер сегодня ночью. Но и по этому поводу ты, пожалуй, уже тоже ничего не чувствовал. Это просто еще один факт. Засыпая, ты вспомнил холодные серые глаза Малфоя. Сейчас тебе было хорошо, и за одно это ты был готов простить Малфою все, что тот уже наделал и еще собирался.

Ты провалился в сон почти счастливым.

мы знакомы до истомы скачать

Еще секунду назад твои волосы трепал ветер — и вот ты стоишь, глядя на погасший камин, все еще машинально кутаясь в мантию. Под занавес — самый лучший сюрприз сегодняшней ночи. Твое лицо не выражало ничего, кроме вежливой заинтересованности. Ты медленно подошел к ней, опустился на корточки и заглянул в лицо.

Она молчала, вглядываясь в каждую твою черточку. Ты протянул к ней руки. Ты машинально гладил ее по плечам, ты знал, что она права. Драко… Ты не боишься? Ты молча смотрел в стену за ее спиной. Мы справимся, вот увидишь, — слегка наклонившись, ты поцеловал ее волосы. Они пахли яблоком, как. Ее руки обвивают твою шею, и кажется, что так можно сидеть вечность.

Лишь бы она не заплакала. Ты не выносил слез. Если не считать того, что при этом пытались убить и меня, сто к одному — мой же собственный отец. Иди к себе, вряд ли там сейчас кто-то ошивается.

Она благодарно кивнула, встала и пошла к выходу, с трудом переставляя ноги. Ты запер за ней дверь и устало прислонился лбом к стене. Как же ты устал. Через минуту ты стянул с себя одежду и побрел к постели. Растянувшись на подушках, прижал ладони ко лбу, свернулся калачиком и, не сдерживаясь больше, тихо застонал, закрывшись одеялом. А завтра будет — завтра. Пусть Поттер уже утром вспомнит все несостыковки и умолчания.

Пусть он начнет понимать — и рано или поздно прижмет. Сейчас ты ненавидел его, кажется, как никогда раньше. Да, сегодня ты спас свою шкуру. Но теперь-то куда тебе деться? И самое страшное — что рано или поздно он спросит. И Темный Лорд тебя тоже спросит. Что с того, что у тебя не было выбора? Наверное, это было самое ужасное пробуждение в твоей жизни. Ты не мог вспомнить, что именно тебе снилось, хотя изо всех сил цеплялся за уходящие образы, стараясь как можно дольше не открывать.

Но видения все равно ускользали. Оставался только липкий, тошнотворный страх, от которого хотелось скрючиться и кричать, кричать… И больше всего хотелось умереть — прямо. Чтобы этот проклятый страх наверняка умер вместе с тобой… — Гарри? Открыть глаза тоже не получалось. Звуки то уходили, то вновь возвращались. Ты смутно понимал, что это Гермиона прибежала на зов и распорядилась доставить тебя в больничное крыло, что длиннющий путь в пронизывающем холодом пространстве — это и было путешествие по коридорам к мадам Помфри, что гомон, временами накатывающий на тебя, как волны — это голоса учеников, мимо которых вы проходили.

Но все это было так далеко, словно между тобой и остальным миром кто-то воздвиг стену, и теперь ты заперт в этом подземелье — не способный пошевелиться, лишенный зрения, один на один с твоим страхом. Ты боялся издать хоть один звук — и одновременно страстно желал этого, но все равно ничего не получалось, даже бессмысленных всхлипов.

Где-то далеко гудел бас Дамблдора, стрекотал четкий голос МакГонагалл, и даже — на удивление — завывало сопрано Трелони. Время превратилось в растянутую резинку, и было совсем не понятно — маленький ли это кусочек? Или ею можно обмотать весь Хогвартс по периметру, и она не порвется? Вал, приближение которого ты почувствовал… ну, достаточно задолго, чтобы успеть испугаться. Ты не мог видеть, но воображение тут же нарисовало тебе — пустынный пляж, маленькая беззащитная фигурка на берегу океана, и волна, закрывающая собой половину неба.

Прикидывать скорость прилива бессмысленно — невозможно спрятаться от того, что поглотит тебя в любом случае, останешься ли ты здесь или успеешь отбежать чуть. Ты задохнулся от беззвучного крика, когда чудовищный вал накатился на темный человеческий силуэт, раздавил, поглощая его, перемалывая в капли… А потом волна закрыла собой.

Казалось, в твоей голове что-то лопнуло — до звона в ушах. На секунду стали снова слышны голоса вокруг — больничное крыло, Хогвартс. Ты даже почти успел вспомнить, как тебя зовут, когда звон вдруг стал разрастаться, превращаясь в свист, в рев, и ты сжался в комок, пытаясь уйти от невыносимого звука.

Скачать все песни Проводи Меня До Дома из ВКонтакте и YouTube, всего 40 mp3

И тут же снова. Гигантский, исполинский смерч; кажется, что он стоит на месте, но ты знаешь — он несется с бешеной скоростью, просто он еще очень. Тут же вернулся страх; ты понял, каким будет этот вихрь, когда окажется. И как быстро это произойдет. Ты увидел себя, стоящего на его пути, крошечную фигурку, не способную сделать ничего, ничего, чтобы предотвратить свою смерть.

Рев нарастал, приближаясь, и когда надвинувшийся смерч разорвал свою жертву, тебе показалось, что это твое тело взорвалось болью, перестав существовать, превратившись в невесомые частички. Но что есть крик по сравнению с вихрем, рядом с которым ты все равно что нем? Боль пульсировала, билась, а потом ты понял, что снова ничего не видишь.

Только чувствуешь тяжесть — невыносимую, нарастающую, давящую. Ты ослеп, ты не можешь ни кричать, ни даже дышать, ты не способен пошевелиться, а она все увеличивается, как будто ты можешь это выдержать. Глухая, мертвая тишина — и вот ты слышишь, как хрустят, ломаясь, твои кости. Твое тело расплющивается, сминается в блин, ты ощущаешь каждую клеточку, вопящую от боли. И запоздало, сквозь волны ужаса, прорывается понимание, что тебя уже просто не существует. Ты раздавлен, раздроблен на песчинки, ты похоронен под этой толщей.